Авторизация

Логин:
Пароль:

Молнии







Каталог морского ВПК

Из морского бизнес-каталога: предприятие №3522: «Композит»; товар/услуга №60636: Скоростной катер.


Поиск


Академик Евгений Велихов: "Арктика - судьба России"
Текст: ОСК, №4, 2010, Екатерина Пиликина, Александр Холодов
Фото: ОСК, №4, 2010. Из архива ОАО "ПО "Севмаш" и журнала "Столица Поморья"
"…будущее — за освоением богатейших запасов континентального шельфа".
В.В. Путин, 11 июля 2008 года

Платформа "Приразломная", сражаясь с непогодой, завершила свой путь через два моря. Ее принял на достройку мурманский 35-й судоремонтный завод. О том, как появилась идея освоения Арктического шельфа, как она воплощалась на практике, и о перспективах реализации проекта платформы "Приразломная" - в интервью президента Российского научного центра "Курчатовский институт" академика Евгения Велихова, стоявшего у истоков создания компании "Росшельф" и строительства МЛСП на Севмаше
PHOTOXPRESS

С низкого старта

— Евгений Павлович, по жизни вы оптимист или пессимист? Вы верили, что платформа обязательно будет построена?

— Скорее оптимист! Считаю, что все в жизни поправимо, если только по-настоящему постараться. Когда меня спрашивают, не опоздали ли мы с выводом морской ледостойкой платформы "Приразломная", я отвечаю: и да, и нет.

С одной стороны, комплекс не смог начать добычу, когда нефть достигала пиковых цен. С другой стороны, стоимость ее и сегодня весьма высока. Ведь мы начинали строить платформу, когда нефть продавалась по восемь долларов за баррель. Американцы в то время добились, чтобы Саудовская Аравия сбросила цены до предела. И мы сели на самое дно. Оттуда и стартовали...

— На взгляд обывателя, странно получается: Вы — ученый и вдруг взялись за конкретное дело в незнакомой отрасли.

— С идеей освоения Арктического шельфа ко мне в 1978 году пришли руководитель института "Проект-стальконструкция" Николай Мельников и заместитель министра нефтяной промышленности Виктор Мищевич. Николай Прокопьевич перед войной строил с моим отцом уникальный пятидесятый цех на Севмаше в Северодвинске, тогда — Молотовске. Обсудили: да, начинать надо!

Я отправился к министру обороны Дмитрию Устинову, но он нашел вопрос неуместным: "Про шельф забудь. Севмаш у нас поставлен для оборонного заказа". Но идея осталась живой, проникла в общественное сознание. Она понравилась, в частности, министру газовой и нефтяной промышленности Василию Динькову, и в 1990-м году платформа для дальневосточного шельфа была заказана Севмашу. Ее проектантом был ВНИПИморнефтегаз. Директор института Игорь Дубин стал потом активным участником "Росшельфа". Заводом был закуплен металл, и началась его раскройка. Но все было остановлено наступившим историческим разломом.

Еще раз к этой идее пришлось вернуться в период смутного времени 1990-х годов. Я получил сигнал, что Севмаш оборонными заказами не выживет, и мы стали думать, что делать. Идея диверсификации производства была наиболее подходящей.

Именно диверсификации, а не конверсии, когда Севмашу пришлось выпускать плошки-ложки. Необходимо было сохранить строительство военных заказов (пусть даже столько, сколько Министерство обороны сможет заказать заводу) и начать развитие нового — нефтегазового направления. А это, прежде всего, строительство платформ. Их создание во многом схоже со строительством атомных подводных лодок: технология, материалы, кооперация с другими предприятиями…

Арктическое Эльдорадо

— С чего все началось? Кто был инициатором?


Церемония закладки
— В конце 1991 года возникла инициатива предприятий атомного подводного кораблестроения северо-запада России об участии этой научной, технологической и производственной базы в освоении нефтегазовых ресурсов Арктического шельфа. Мы вместе с руководителем КБ имени Ильюшина Генрихом Новожиловым подготовили для президента России Бориса Николаевича Ельцина презентацию своих стратегических проектов. Ильюшинцы двигали совместный с американцами проект большого пассажирского авиалайнера, а мы по договоренности с генеральным директором Севмаша Давидом Пашаевым показали главе государства потенциал Арктического шельфа России и нашей промышленности оборонного судостроения. К тому времени в Северном Ледовитом океане уже были открыты уникальные месторождения углеводородов — Штокмановское, Приразломное, Ленинградское, Русановское и другие, а это — 200 млрд тонн условного топлива. И наши огромные машиностроительные мощности!

Севмашевцы предчувствовали обвал государственного оборонного заказа, и Арктический шельф был для них "светом в конце тоннеля". Мы смогли продемонстрировать президенту России, что наша страна имеет здесь особые возможности не только по запасам недр, но и по потенциалу машиностроительного комплекса.


Установка закладной доски "Приразломной" 1995г._лист3-1 к.8
— Не было ли противоречий между оборонными задачами завода и перспективой создания нефтегазового оборудования?

— Правильность выбранного пути доказывает один интересный исторический прецедент. Нефтяную промышленность в России создавала семья Нобелей, приехавшая из Швейцарии.

Свой капитал они делали на оборонной промышленности: получали хорошие оборонные заказы, которые реализовались на Нобелевском заводе в Петербурге. Благодаря этому у них появились финансовые и организационные возможности. Только после этого они открыли дело в Баку и начали великую эпопею с созданием нефтяной промышленности в России. Они выгнали отсюда Рокфеллеров, но дальнейшему развитию этого направления помешала революция...


Начало изготовления корпусных конструкций
Как видите, такая связка обязательно нужна, она неизбежна. Мощная нефтяная промышленность, которая определяет экономику, и оборонная должны быть вместе. В этом и была отличительная особенность идеи.

— Как были восприняты ваши идеи?

— Аргументы были убедительны. Мы смогли объяснить президенту страны нашу идею, выглядевшую сколь притягательно, столь и странно, — объединить потенциалы промышленности и отечественных недр. Борис Ельцин нас решительно поддержал и поручил Гайдару подготовить проект распоряжения о создании компании "Росшельф".

На специально собранном по вопросу "Росшельфа" представительном совещании у министра топлива и энергетики гайдаровского правительства Лопухина нас безоговорочно поддержал президент Государственного газового концерна "Газпром" Виктор Черномырдин. Министр машиностроения Титкин первым подписал проект распоряжения правительства РФ о создании национальной компании "Росшельф" на базе предприятий оборонного судостроения. Но не все были за наш проект. Против выступили Гайдар и некоторые члены правительства.


ИТАР-ТАСС


Завершение строительства суперблока №2 в цехе 50
Газпром был готов вложить деньги в необходимую реконструкцию Севмаша, вернув свои инвестиции участием в крупном проекте. Мы смогли переиграть команду Гайдара, которая, стоя на фундаменталистских либеральных позициях, была категорически против нашего проекта. Но Ельцин нас услышал, и в мае 1997 года в Курчатовском институте состоялось учредительное собрание компании "Росшельф".


Суперблоки опорного основания
Основными акционерами новой компании стали Севмаш, Газпром, Череповецкий металлургический комбинат и крупнейшее геологоразведочное предприятие страны "Архангельскгеология". Всего в новой компании было девятнадцать акционеров. Я был избран председателем Совета директоров "Росшельфа" и оставался им до начала 2001 года. Первым генеральным директором "Росшельфа" стал Юрий Гречков, бывший до этого главным строителем АПЛ на Севмаше. Важнейшую роль в создании и развертывании деятельности "Росшельфа" сыграли директора крупнейших северодвинских заводов: Севмаша — Давид Пашаев и "Звездочки" — Николай Калистратов.


Подготовка к стыковке суперблоков 2
— В чем заключались их задачи?

— Давид Пашаев руководил всеми делами "Росшельфа" самым непосредственным образом. Надо сказать, что жизнь у него была адская. Постоянные поездки в Москву, непрерывное хождение с документами к начальству, которое тогда постоянно менялось. Но, слава Богу, Ельцин к нему относился положительно. Когда организовывался "Росшельф", мы создали РНЦ "Курчатовский институт", сделали его независимым от министерств и ведомств. Благодаря этому и заказу Газпрома Курчатовский институт выжил. Я считаю, в результате деятельности "Росшельфа" уцелел и Севмаш. Без платформы, без того вклада, который Газпром сделал в переоборудование мощностей предприятия, завод сегодня был бы другим. Конечно, мы с Давидом Гусейновичем рассчитывали на большее: начнем осваивать все Печорское море, выйдем на Штокман, но, к сожалению, воплощение этой идеи затянулось. Не по техническим причинам, а по организационно-финансовым…

Свои чужие

— Какими были первые шаги "Росшельфа"?

— Начался поиск финансирования. Для получения кредита требовалась лицензия на право разработки месторождения. В это время президент России на совещании нефтяников, газовиков и энергетиков снял с поста министра топлива и энергетики Лопухина и поручил дело тогда еще вице-премьеру Черномырдину. При его поддержке мы стали добиваться, чтобы лицензии на Приразломное и Штокмановское месторождения были выданы именно "Росшельфу".


Окончательное формирование кессона
На встрече с Рэмом Вяхиревым в ноябре 1992 года мы целый день решали и решили судьбу "Росшельфа".

Вице-премьер Черномырдин одобрил наше соглашение о разделе акций новой компании, 51 процент которых получил газовый концерн. Президент Ельцин подписал указ о выдаче "Росшельфу" лицензий на освоение Штокмановского газоконденсатного и Приразломного нефтяного месторождений. Головным предприятием по строительству морских инженерных сооружений для освоения этих месторождений был назначен Севмаш.


Верхнее строение платформы "Хаттон" на технологических пантонах
— Что произошло дальше?

— Я впервые столкнулся с таким явлением, как рейдерство. Но Газпром помог нам отбиться. В ответ в западной прессе нас начали травить. На меня давили самыми разными способами, в том числе статьями в "Уолл стрит джорнэл". Самый изящный эпитет прессы, обращенный тогда ко мне, был — "коммуняга"... Отдельная история, как мы отбились. У меня были хорошие отношения с администрацией президента США, и глава ее информационного ведомства Чарлз Уик прислал мне закрытую информацию об американских рейдерах. На встрече с одним из таких рейдеров я глаза в глаза выложил ему правду-матку, сказав, кто он такой на самом деле и что все его потуги в отношении "Росшельфа" незаконны. Он упирался, мотивируя тем, что прав по законодательству США, а соответствующих законов в России нет. Я ответил, что от этого воровство таковым быть не перестает...

Деньги на "Росшельф" мы искали вместе с Вяхиревым. Он эту работу, надо отметить, вел честно, хотя и не вполне удачно. Да и мои попытки были неуспешны. Сначала финансирование Приразломного и Штокмановского проектов предполагалось за счет некоторого увеличения тарифов на газ. Но на Газпром навалилась волна неплатежей, и эта схема не заработала. Стали искать инвесторов за рубежом. То одна, то другая зарубежная компания, проявляла интерес к проектам "Росшельфа", но это не внесло позитивных импульсов в их развитие. В декабре 1995 года на стапеле завода была заложена морская ледостойкая платформа "Приразломная" с проектным сроком строительства 36 месяцев. С середины 1990-х годов финансирование проекта стало неустойчивым и иногда прекращалось на длительное время.


Передвижка кессона от набережной на яму, июнь 2006 г.
Проектировщиком платформы мы выбрали старейшую американскую компанию морского инжиниринга "Браун энд Рут", а генеральным конструктором выступило ЦКБ морской техники "Рубин" (Сергей Ковалев). Заводские конструкторы Севмаша активно участвовали в разработке проекта платформы.

Присутствие иностранной компании, с одной стороны, гарантировало профессиональный подход к делу и отсутствие захватнических амбиций, а с другой стороны, выгодно представляло проект перед западными кредиторами.

Лакомый кусок не давал покоя отечественным и зарубежным "радетелям" Приразломного проекта. Еще до начала строительства платформы и потом на протяжении 6-7 лет ежегодно появлялись предложения о передаче строительства за рубеж. Только присутствие руководителей судостроительной отрасли и директоров заводов в Совете директоров компании позволило "Росшельфу" сначала определить Севмаш строителем платформы, а потом — сохранить заказ на заводе.

Весьма ревностно смотрели на нашу затею норвежцы. Их позиция была закономерна и объяснима. На протяжении жизни одного поколения норвежцы создали с нуля высокоэффективную мощную индустрию морской добычи углеводородов. Освоение шельфа они сделали очень грамотно и правильно — от законодательного оформления интересов Норвегии на шельфе до создания высокоэффективных морских нефтегазовых технологий и производств. При этом государственный интерес абсолютно доминировал над всеми остальными соображениями.


— Интриги продолжались?

— К 1996 году контуры Приразломного проекта обрели стратегию: это месторождение должно было стать "хабом" для ближайших шельфовых нефтяных месторождений, которые в сумме могли давать ежегодно 20 миллионов тонн. Соответствующая программа освоения Арктического шельфа была разработана "Росшельфом" в 1996 году под руководством Льва Ровнина, знаменитого российского геолога, в бытность которого в течение 18 лет министром геологии РСФСР происходило освоение Западной Сибири — сегодняшнего центра российской нефтегазодобычи. Программа была утверждена Газпромом и должна была стать основой для практической работы "Росшельфа" и связанных с ним геологических, нефтегазовых и промышленных структур.


Накатка верхнего строения на опорное основание
Но реальная жизнь Приразломного проекта потекла по другому руслу. Не удавалось решить проблему финансирования проекта. Попытки привлечения иностранных инвесторов не приносили необходимых средств и только затягивали дело. Эффективной оказалась только работа компании "Браун энд Рут" по проектированию основания платформы.

К концу 1990-х финансирование строительства платформы на "Севмаше" прекратилось совсем.


МЛСП после накатки верхнего строения, декабрь 2006 г.
Стало не с кем обсуждать и решать вопросы проекта. В верхних эшелонах власти происходила смена руководства. Проект явно готовился упасть в руки германских компаний. Мы настояли, чтобы "Росшельф" оставался российским, пригласив в начале 2001 года в Приразломный проект "Роснефть". В апреле 2001 года на спешно собранном в Газпроме очередном годовом собрании "Росшельфа" был переизбран Совет директоров компании, и из него были удалены все представители оборонного судостроения. В такой ситуации нелепо оставаться в руководстве компании, и мы с Пашаевым покинули зал заседания.


Достройка платформы, 2007 г.

Как Севмаш мог потерять заказ

Оборонщики потеряли влияние на дела в "Росшельфе". Прежде всего, из "Росшельфа" ушли лицензии на "Приразломное" и Штокман. Газпром, "Роснефть" и "обновленный" "Росшельф" образовали новую компанию "Севморнефтегаз", куда перешли наши лицензии.

Неожиданно "Роснефть" предложила Севмашу прекратить строительство платформы и утилизировать заделы для нее, объявив намерение приобрести в Канаде последнюю много уже лет ржавеющую в море Бофорта платформу типа "Моликпак" и с нее по временной схеме осуществлять добычу нефти на Приразломном месторождении. Последнее, что мне вместе с Пашаевым удалось тогда сделать для "Росшельфа" и Севмаша (а я еще год оставался членом Совета директоров), это написать протест премьеру Касьянову со ссылкой на указ 1996 года президента Ельцина об определении Севмаша головным предприятием по строительству инженерных сооружений и технических средств для освоения Арктического шельфа. Письмо сработало, и Севмашу было предложено продолжить строительство платформы.


Но за это время была приобретена платформа "Хаттон", верхнее строение которой должно быть использовано для строительства "Приразломной". Севмаш проделал огромную работу по транспортировке "Хаттона" в российские воды, разборке, приспособлению уже построенного кессона платформы "Приразмлоная" к стыковке с конструкциями "Хаттона" и по дефектации его оборудования. Но спустя четыре года, в 2006-м, принимается решение о демонтаже всех трубопроводов, кабелей и оборудования на "Хаттоне", что в очередной раз вызвало необходимость переработки и перевыпуска практически готового технико-экономического обоснования проекта. Если бы не идея купить платформу "Хаттон", то Севмаш уже сделал бы все верхнее строение в лучшем виде.


Достройка платформы у набережной, февраль 2010 г.
— Была ли навязываемая альтернатива северодвинской платформе в состоянии работать в условиях Арктики?

— Платформа "Приразломная" с самого начала проектировалась прежде всего как ледостойкая. На начальном этапе предполагалось в качестве временной меры поставить на месторождении канадскую полупогружную буровую платформу "Моликпак", которая потом была использована в проекте "Сахалин-2". Но если бы льды срезали эту платформу, то авария в Арктике могла бы затмить недавнюю катастрофу платформы "Дипвотер Хоризон" в Мексиканском заливе. Гравитационная платформа "Приразломная", приняв балласт, при суммарном весе около 500 тысяч тонн будет плотно стоять на морском дне. Такой массы хватит, чтобы эффективно и безопасно противостоять напору ледовых полей.


Установка вертолетной площадки, июль 2010 г.
Наблюдаемое потепление климата происходит на общем фоне глобального похолодания. Будущее мы представляем себе достаточно плохо. В любом случае платформа, рассчитанная на 30 лет эксплуатации, успеет сполна отработать свое на благо Газпрома и России.

— Если говорить о проекте в целом, то будет ли он успешно завершен?

— Надо отдать должное Газпрому: проект он не бросил. Честно говоря, я всегда рассчитывал на коллективный разум этого гиганта. С 2004 года объемы финансирования стро ительства платформы значительно возросли.


Достройка платформы, ноябрь 2010 г.
Все перипетии драматической истории создания платформы пережил и преодолел главный строитель МЛСП "Приразломная" заместитель генерального директора Севмаша Валерий Бородин. Молодой руководитель, выросший на Севмаше! Вместе с новым директором завода Калистратовым они организовали успешную достройку платформы, завершающий этап которой будет осуществлен в Мурманске. Оттуда в следующем году отправится на место постоянной работы в Печорское море.

Ныне интерес к шельфу — государственный, осмысленный, перспективный. Он есть у правительства, у премьер-министра, у мировых компаний. Немаловажно, что "Лукойл" уже реализовал морской нефтяной терминал на Варандее в Печорском море. К освоению шельфа Арктики нас толкает и здравый смысл.

Углеводородный хаб

— Ледостойкая платформа, изготовленная в Северодвинске, — единственная?

— Пока — да. В перспективе должны появиться другие, которые образуют ожерелье промыслов в Печорском море. Приразломное месторождение станет центром крупномасштабного освоения Печорской морской нефтяной провинции. "Приразломная" — первый шаг к штурму Штокмана. Дальше нужно делать шаг за шагом — не останавливаясь, планомерно. При этом надо знать: условия работы в Арктике иные, нежели в Северном море. Здесь сначала замерзает все; море сдается последним. Поэтому работать людям и эксплуатировать механизмы придется в жесточайших условиях морозов, влажности, полярной ночи и ледовых дрейфов.

Когда придет время двигаться к недрам Карского моря, встанет задача уйти с поверхности в морские глубины. И мы должны будем достойно ответить на этот вызов. Норвежцы серьезный технологический шаг в этом направлении уже сделали. Я спускался на дно Северного моря внутри опорной колонны платформы "Тролль". Вышли из лифта на подошву одной из гигантских бетонных ног этой платформы прямо в костюмчиках. На глубине 400 метров увидел над собой величественное сооружение, похожее на готический собор. Великолепно! И все работает!

Знаете, в 1997 году в Норвегии вышла моя книжечка об истории "Росшельфа". В ней есть завершающая фраза: "Хочется думать, что еще до конца столетия в Северном Ледовитом океане на нефтяных и газовых месторождениях зажгутся огни российских морских добывающих платформ". Я немного ошибся в сроках, но еще немного, и огни на платформах зажгутся. Арктика — судьба России!


"...российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном..."
М.В. Ломоносов

Главное за неделю